Отдельные стихи о любви

Сотни тысяч секунд без тебя,
Сотни тысяч секунд расставания.
Словно связанный я у столба
Казни жду; нет почти оправдания.
Сотни тысяч тяжелых секунд
Неизбежной разлуки и нежности.
Чувства сердце толкают на бунт
Против страшных колес неизбежности.
Сотни тысяч холодных секунд,
Льдом подошвы туфлей изрезающих.
Нас секунды сначала распнут,
От разлуки безмерно страдающих.
Но исчезнут химеры разлук,
В океане и айсберги плавятся.
Испытания в преданных слуг
В результате всегда превращаются.
ОБИДА
Все давным-давно забыто было.
Вспоминать о прошлом не хочу.
Как хрусталь, ты сердце мне разбила;
До сих пор за страсть свою плачу.
До сих пор в долгах, как птица в перьях,
У друзей опять беру взаймы.
Больше правды в истинных гетерах,
Чем в невинных, в ком ошиблись мы.
После женщин остается мусор
В виде накопившихся обид.
В панике редактор и продюсер,
А художник опьянел и спит.
Он и безответственный засранец
Или, если проще, пофигист.
Но за ним всегда последний танец,
Потому что он душою чист.
ЖЕНЩИНА ИДЕТ
Пусть смолкнут звуки музыки прекрасной,
Ветра, смирите бурный свой полет!
Она неповторима и всевластна,
Смотрите — это женщина идет!
Пусть облака к ногам периной лягут,
Приостановит время вечный ход.
Склонитесь, словно государственному флагу,
Ведь это мимо женщина идет!
Наверно гимном прозвучат сегодня
Десяток строк поэта среди вас.
Неважно! Пусть считают как угодно,
Но в женщине особенная власть.
С ней отступают беды и напасти,
Любой мужчина истину поймет:
Она дарует нам любовь и счастье…
Посторонитесь – женщина идет!
С НОВЫМ ГОДОМ
Мне бы смех твой в нотах отразить,
В ярких красках хитрость глаз лукавых.
Но молчит гитара, даже кисть
Грубой стала и такой шершавой.
И с надрывом лопнула струна,
Кисть упала деревяшкой на пол.
Здесь другая музыка нужна,
Как ламбады взрыв в Тегусигальпе.
А потом на самой высоте
Мощное и звучное крещендо,
Рвущее наотмашь декольте
Музыкой волнующей джаз-бенда.
В тишине оранжево-густой,
Списанной с огня протуберанцев,
Медленно, как вербовый настой,
Музыка у ног начнет плескаться.
Запредельный звон колоколов
Растревожит сонную округу.
В поскрипи застуженных шагов
Заблудилась с перепуга вьюга.
Красками испачканный мольберт,
Карт игральных старая колода,
Мною недописанный сонет…
С Богом, дорогая, с Новым Годом!
Пожеланья высыпав на стол,
Словно карамель тебе в угоду,
Выстрелом шампанского глагол:
За любовь, родная! С Новым Годом!

Луч устало сочится в окно,
Пыль высвечивая над бумагой.
На столе лакированный гном
Дремлет на голсуорсовских сагах.
И повисла вокруг тишина,
Будто Бог запретил звукам литься.
Только в сердце надрывно струна
Продолжает звенеть и дробиться.
Полировку пятная стола
Потным пальцем, сижу и скучаю.
Ты бы, ангел мой милый, смогла
Заварить мне хорошего чаю?
И несносна моя маята.
В ней полынная горькость и вязкость.
Одинок я, как бедный Тантал,
Желтоватую пью мерзопакость.
Мне противна постель, где в ночи
Я один, как всегда, забываюсь.
Привкус губ не пьянит, не горчит,
Сердце бьет, словно долбит по сваям.
Нет ни ног, нет ни рук, ни грудей,
Только плоть одеяло терзает.
Сигаретный дымок в бороде
Заблудился, зрачки мне кусая.
И смешно и грешно от обид,
Что я кем-то за что-то забыт.

Великими законами Вселенной
Дано природе женской несомненно
Влюбляться и любимой быть опять.
Волнуемая трепетной октавой,
Она имеет на любовь святое право,
Никто не смеет это отрицать.
И, может быть, мерещились ночами
Ристалище и грозный бой мечами
За даму сердца; на кольчуге кровь.
Но время трусоватых педерастов
И джентльменов выделило в касты –
Бытует философия быков.
А женщина обычная, земная,
Устав и неудач не проклиная,
Растрачивает время на мечту.
Она совсем не виновата в этом
И сплюнув трижды, верует в приметы.
И ждет, когда единственной почтут.
Ей не нужны красивости фантазий,
Альфонствующий замысел в экстазе,
Заносчивость неглупого самца.
Она хотела просто жить счастливо,
Раскованно, безбедно и игриво,
И чтоб не отворачивать лица.
И что плохого? Каждый этим грезит!
Мы все живем в одной прекрасной пьесе,
Порою исчезая средь кулис.
И Автор знает сверхзадачу жизни,
А мы в наивной глупости капризны,
Но не свободны от Его реприз.
Вышептывая роль свою до смерти,
На грани утопая в междометьях,
Мы вспомним вдруг наш первый поцелуй.
Поймем, что страсть была почти прозреньем,
Забудем про печаль и невезенье
Под звуки запредельных аллилуй.
НОЧНОЙ РОМАНС
Открыто в ночь мое окно,
И в желтом отсвете парадной
Тоскливый перебор гитарный
Тревожит душу, как в кино.
И чей-то хриплый баритон
Мне о любви напоминает,
Веселых сумасбродствах в мае,
И я мечтаю в унисон.
Все было в прошлом, а сейчас,
Сейчас немного по-другому.
Стремились вроде к не такому,
Но жизнь всегда мудрее нас.
Кто не мечтает – не живет,
А я, любимая, мечтаю,
Что для тебя насобираю
Звезд драгоценных хоровод.
Пусть капли сладкого вина
Разлиты мной на подоконник.
Что я один, я сам виновник,
И душу ранит пусть струна.
О, как волшебна эта ночь!
И то, что трелью телефонной
Ты, тишину спугнув нескромно,
Смогла обиду превозмочь.

Со мной грузинка за столом сидела
В одном из ресторанов Сан-Тропе.
Пила коктейль, смеялась то и дело,
Скользя веселым взглядом по толпе.
Я ей читал стихи о Сан-Франциско
И хвастался, но чем не помню сам.
Вдруг подан был коньяк, а с ним записка;
Обрадовалась – видел по глазам.
Грузин, которого она не знала,
Решил землячку с гостем угостить.
Нам принесли пузатых два бокала,
Лимон и шоколад, чтоб закусить.
Потом мы в баре долго танцевали…
А мне за русских наших земляков
Пред нею было стыдно, ведь едва ли
На жест подобный кто-то был готов.
Там русских было много за столами,
Но в пьяном чванстве виделось одно:
Мы гордые сегодня, мы с деньгами,
А кто не с нами, пусть идет на дно.
Из грязи вылезающие черви,
Их по-другому не определить.
На воровстве расшатанные нервы
Стремятся за границей утолить.
ЧУВСТВО ЛЮБВИ
В лабиринтах моего безумия
Притаилась, видимо, любовь.
Был бесчувственным порой, как мумия,
Иногда нахмуривая бровь.
Я боялся глаз ее кокетливых,
Я боялся, что не устоять.
Был холодновато неприветливым;
Лучше трезвым быть, чем пьяным стать.
В близости все видоизменяется,
Возникает уйма миражей.
Незаметно начинаем кланяться,
Став, по сути, в качестве пажей.
Только если чувство судьбоносное,
А не принцип кукольной игры,
Я могу достать ей платье звездное,
Подарить пространства и миры.
СИБИРСКИЙ ВАЛЬС
Я танцую в снежной круговерти
С ветром ледяным сибирский вальс.
Надпишу ваш адрес на конверте
И поздравлю с Новым Годом вас.
В танце, словно в сказочном полете
Есть своя большая высота.
Скажем, это будет чардаш Монти,
Я о нем подумал неспроста.
Я хочу, чтоб этот зимний танец
Вам меня всегда напоминал.
Он в какой-то степени посланец
И моей любви оригинал.
Только я всегда непредсказуем,
Не стараюсь этого скрывать.
И сегодня с ветром мы танцуем,
Завтра с вами будем танцевать.
СТРЕМЛЕНИЕ К СВОБОДЕ
Открой мне в этих странствиях души
Условия несбыточных иллюзий.
В гортани ком пылает и першит
От всех обид, сплетенных в жесткий узел.
И что на что на свете променять?
Любовь не может растоптать свободу.
Нельзя оленя в клетку загонять
И любоваться им себе в угоду.
Ему нужны леса. Он твой олень!
Он на рогах в самозабвенном беге
Любовь к тебе в божественную сень
Внесет, как факел, с гордостью туарега.
А под конвоем это тот огонь,
Который, если вырвется, сжигает.
Не помогает ни мольба, ни стон,
Тогда совсем ничто не помогает.
Привязанности сходу разорвав,
Как клочья паутины на деревьях,
Несется, словно гордый Голиаф,
От нежности хозяйки-королевы.
И, может быть, уже родился царь,
Который бег прервет его могучий.
Ну, а пока он разгоняет хмарь
И раздвигает грозовые тучи.

В этот темный и холодный вечер
Сможешь ли дождаться, не уснуть?
Или снова убежишь в Заречье,
Грех мне приписав какой-нибудь.
Принесу с собою свет фонарный,
Запах площадей и гул метро.
В том, что я не очень ординарный,
Есть наверно очевидный прок.
Ураган созвучий и симфоний
У себя за пазухой ношу.
Если глянешь на мои ладони,
То поймешь, чему и как служу.
В непривычке приносить букеты
Искренность. За ними прячут ложь.
Обладают испокон поэты
Тем, что просто так не принесешь.
Постарайся не заснуть сегодня,
Сквозь вечерний мрак несу любовь.
Гордой красотой ты благородна;
И не надо никаких цветов.